Редакционный комментарий.

 

 Затронутая автором проблема правильных математических форм, встречающихся в живой и неживой природе, имеет довольно основательную проработку в современной отечественной академической литературе. При этом характерно то, что некоторые исследователи сделали вывод о невозможности объяснить эту закономерность исходя из принципов биологической целесообразности. Речь, прежде всего, идет о работах известного русского биолога Александра Александровича Любищева, который, подобно Кеплеру, считал гармонию “реальным формообразующим фактором” (Светлов, 1982, с. 116). Этот вывод Любищев сформулировал еще в 1925 г.  Рассматривая проблему соотношения формы и функции он показал,  что  «проблема приспособления, отнюдь не являясь мнимой не является и центральной в биологии. Есть основание считать, что структуры лишь в частных случаях  определяются  выполняемыми функциями, а в более общем случае подчиняются некоторым математическим законам  гармонии. В многообразии форм есть своя, не зависимая от функции упорядоченность» (Мейен и  др.,  1977,  с. 119–120). Одним из проявлений этой упорядоченности и являются закономерности природы, связанные с числами Фибоначчи и золотой пропорцией.

Каков же метафизический смысл всех этих, не имеющих функционального значения, феноменов живой и неживой природы?

Православная богословская мысль свидетельствует, что «мир тварный не только не оторван от Бога и плана божественной жизни, но эта последняя символически отражается на экране тварного бытия» ( архим. Киприан, 1996, с. 332). Одной из форм такого отображения, судя по всему, и является золотая пропорция, в которой меньшая часть относится к большей, как большая — ко всему целому. Идеальная «правильность» этой пропорции свидетельствует о неком выражении материальными средствами нематериального начала, смысла. А где речь идет о смысле, там неизбежно встает вопрос и о носителе этого смысла. В человеческом общении смысл передается словами. Нечто подобное мы можем сказать и о таинственном смысле, заключенном в гармонии природы. Эта гармония свидетельствует о фундаментальном представлении христианской святоотеческой мысли, о том, что бытие каждого объекта нашего мира определяется его «внутренним корнем», его логосом. В соответствии с этим представлением, логосы явлений в отношении к Богу есть "Божественные идеи, хотения; в отношении к каждой вещи - ее формирующий принцип, по которому она получила бытие" (Епифанович, 1915, с. 49). Можно сказать, что "под внешней являемостью в мире скрывается бытие умопостигаемое. Оно и составляет истинную духовную сущность мира" (там же, с. 53). “Отцы и учителя Церкви всегда так и понимали мир, как гармоническое и органическое целое, пронизанное лучами зиждительного Логоса и Премудрости. Эта “логосность” мироздания обнаруживается повсюду, она отображает волю Создателя и Промыслителя. Логосы вещей, явлений, стихий суть отблески Логоса Божия” (Киприан, 1996, с. 300).

На  "присутствие" этих логосов в явлениях нашего мира и указывает гармония живой и неживой природы.

 

Литература

Епифанович С.А. Преподобный Максим Исповедник и византийское богословие. – Киев. 1915.

Киприан, архимандрит. Антропология св. Григория Паламы. – М.: Паломник. 1996.

Мейен С. В., Соколов Б. С., Шрейдер Ю. А. Классическая и неклассическая биология. Феномен Любищева // Вестн. АН СССР. – 1977. № 10.

Александр Александрович Любищев. ( Под ред. Светлова П.Г. и др. ) Л.: Наука. 1982.

 

А.С.Хоменков.